Портрет Стива Маккарри, сделанный в Манхеттене, 2010

01 ОКТЯБРЯ 2026

«Вообще мне хотелось стать режиссером»

Интервью с автором «Афганской девочки» Стивом Маккарри

В Галерее Люмьер продолжается выставка американского фотографа Стива Маккарри, прославившегося снимком «Афганская девочка» и фоторепортажами из горячих точек
по всему миру — от Кувейта до Филиппин. Тем не менее сам Маккарри себя военным фотографом не считает — и предпочитает сценам кровопролития бытовые зарисовки с обычными людьми. Иван Чекалов поговорил с фотографом об «Афганской девочке», 11 сентября, а также о скандале, развернувшемся в 2016 году вокруг использования Стивом фотошопа.

ФОТО:
СТИВ МАККАРРИ, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Текст: Иван Чекалов

Стив Маккарри, Манхеттен, 2010

«Да-да, а сколько времени вам нужно на интервью? Около часа? Это долго, чувак. Ну хорошо, какой был вопрос?» Мужчина в кадре улыбается одними глазами. В остальном его обветренное лицо не выдает и тени усмешки. На высоком лбу медленно проявляются глубокие горизонтальные морщины, и в зум-конференции повисает напряжение. Внезапно автор этой статьи чувствует себя студентом, вытянувшим неудачный билет; аккуратно подстриженная седая борода мужчины, его мятая рубашка неопределенного цвета (что-то вроде топленого молока) ситуации тоже никак не помогают — более учительский вид представить сложно.

Впрочем, 76-летний Стив Маккарри может себе такое позволить. Прославившись в 1985 году благодаря снимку «Афганская девочка», он остается одним из самых известных фотографов в мире. У него брали тысячи интервью по поводу сотен различных выставок и полутора десятков фотоальбомов. Все основные вехи его жизни разобраны вдоль и поперек — от рождения в Филадельфии до первой поездки в Индию (всего их было более восьмидесяти) и съемок в горячих точках. Тем удивительнее, что за всем этим ворохом событий практически не проглядывает живой человек — закрытость фотографа, его отчаянное нежелание делиться хоть чем-нибудь, кроме работы, проявились и на этот раз.

Маккарри родился 23 апреля 1950 года. Папа — инженер, мама — домохозяйка, две старшие сестры: совершенно непубличная Джин и Бонни, которая ныне руководит Steve McCurry Studios. В детстве Стив пережил несколько больших потрясений. В пять лет, играя с Бонни, он упал с лестницы и сломал правую руку. Кости предплечья срослись крайне неудачно, рука на всю жизнь осталась частично парализованной. Отсюда необычная манера съемки Маккарри — он держит корпус фотоаппарата правой рукой, но нажимает на кнопку затвора указательным пальцем левой.

Вообще мне хотелось стать режиссером. Я искал работу, но это оказалось очень сложно. Поэтому решил заняться фотографией – это было проще

— Стив Маккарри

Еще через три года, в 1958-м, Стив потерял маму — она умерла от осложнений, вызванных рассеянным склерозом. После этого отец отправил мальчика в консервативную христианскую школу-интернат в Северной Каролине. Маккарри ненавидел ее: «У них была такая большая лопатка, похожая на биту для крикета, и они просто шлепали нас по задницам». Через год он сбежал домой.

В документальном фильме «Стив Маккарри: В поисках цвета» 2021 года друг детства Маккарри Майкл Кэрролл утверждает, что пережитое сделало его одиноким ребенком. В частности, из-за травмы руки «он не мог так же активно танцевать, как все остальные, из-за чего, вероятно, стал хорошим наблюдателем». Сам фотограф, впрочем, с этим не согласен: «Я бы не сказал, что был одиноким ребенком. Может быть, озорным. Мы выросли в пригороде, в семье среднего класса. Я играл с друзьями в футбол, бейсбол, попадал в передряги. У меня было очень счастливое детство».

Стив Маккарри в индии, 1996

В десять лет Стив увлекся рисованием, в одиннадцать наткнулся на фоторепортаж новозеландского фотографа Брайана Брейка «Муссоны», опубликованный в журнале Life с подписью «С дикой, стихийной силой проливной дождь обрушивается на измученную засухой землю Индии». И стал мечтать об Индии. У его папы, фотографа-любителя, тогда была старая камера Argus C3, прозванная в народе «кирпичом» из-за угловатой формы и тяжелого металлического корпуса. Естественное предположение: наверное, именно тогда Стив заинтересовался фотографией, под впечатлением от снимков Брейка и отцовского увлечения? «Да не то чтобы, — отвечает Маккарри. — Отец умер до того, как я стал фотографом. Конечно, он оказал на меня огромное влияние, но не в смысле фотографии».

Летом 1969 года, выпустившись из школы, Маккарри около месяца путешествовал по Европе. Чтобы накопить денег, Стив брался за любую подработку — посудомойщиком, помощником на кухне, водителем грузовика. «Я хотел увидеть мир, пожил в Стокгольме,
в конце концов, проехал на машине через всю Европу от Амстердама до Стамбула, — заметно оживившись (интервьюер наконец спросил о чем-то интересном), рассказывает Стив. — А потом поехал в Израиль на месяц или два. Поработал в кибуце, собирая бананы. Мне было 19, и я хотел увидеть разные уголки мира».
В Швеции он жил в семье с несколькими детьми-подростками; с одним из них, еще одним фотографом-любителем, Маккарри много гулял по Стокгольму, делая снимки города.

Стив Маккарри в стокгольме, 1969

Стив Маккарри в амстердаме, 1970

Затем он поступил в Университет штата Пенсильвания, где изучал кинематограф и театральное искусство. Здесь фотография наконец его догнала — Маккарри начал делать снимки для университетской газеты The Daily Collegian. «Вообще, мне хотелось стать режиссером, — объясняет Маккарри. —
Я искал работу, но это оказалось очень сложно. Поэтому решил заняться фотографией — это было проще». Какое-то время он еще мечтал снять фильм, но потом просто «перестал об этом думать». На глупый вопрос «а все-таки если бы, то какой?» он кинематографично вскинул бровь и промолчал.

После выпуска из университета с отличием в 1974-м Маккарри решил превратить фотографию в свою профессию. Около двух лет он проработал
в пенсильванской газете Today's Post: «Это была настоящая работа. Если происходили какие-то события в футбольных, баскетбольных клубах или собрания в благотворительных клубах Kiwanis и Lions, я отправлялся туда
и делал снимки. Или если проходил показ мод, вручалась какая-то награда. Иногда случался пожар — что-то в этом роде». Платили не очень много —
105 долларов в неделю, чуть меньше средней заработной платы по стране. Поначалу Маккарри готов был трудиться даже бесплатно, однако вскоре работа ему наскучила. «Она не приносила мне творческого удовлетворения, — Маккарри опустил взгляд в телефон. — Поэтому я захотел уехать куда-нибудь, посмотреть на мир».

① Стив Маккарри, «Тадж и поезд, Индия, 1983»

② Стив Маккарри в индии, 1984

Уволившись из Today's Post в 1978 году, 28-летний Маккарри купил билет в один конец в Индию — как из-за памятного репортажа Брайана Брейка, так
и из-за того, что она была относительно открытой «экзотической» страной по сравнению, например, с Китаем. Он отправился туда с девушкой, взял с собой минимум одежды, немного денег и 250 катушек цветной пленки Kodachrome — через 32 года Маккарри отснимет последнюю в мире катушку. Изначально Стив планировал провести в Индии шесть недель, но в итоге остался там на два года.

«Я был очарован. Сезон муссонов, Гималаи… Меня увлекали самые разные вещи: яркая культура, обилие красок, множество фестивалей, бурная жизнь». Однажды Маккарри поехал в Непал, где, по слухам, рос очень редкий вид орхидей. «Пока я путешествовал из Гоа в столицу Непала, Катманду, и по всем местам между ними, моя сестра Бонни оставалась дома и постоянно ездила в аэропорт, чтобы пересылать мне пленку и оборудование».

Маккарри фотографировал людей на вокзалах и улицах, изучал города, деревни и расписания местных поездов — пока в мае 1979-го не оказался в Пакистане. Там, остановившись в двухдолларовом ночном отеле на границе с Афганистаном, он встретил двух афганских беженцев. Они не разговаривали по-английски, но жестами объяснили Маккарри, что
в их стране гражданская война и они собираются туда вернуться. Недолго думая, Стив последовал за ними — со швейцарским ножом, двумя камерами и четырьмя объективами, а еще с сумкой пленки и «промокшей копией романа Германа Гессе “Нарцисс и Златоуст”», которую фотограф нашел в номере отеля.

Стив Маккарри во время муссонных наводнений, Порбандар, индия, 1984

Стив Маккари во время наводнения, Порбандар, Индия, 1984

В Афганистане, пробираясь мимо уничтоженных деревень, обходя заблокированные дороги и пряча пленку в одежде, чтобы избежать ареста, Стив впервые увидел войну. Он отрастил густую бороду, начал носить камис
и широкие брюки. Пил воду из грязных ботинок сопровождавших его афганцев и фотографировал-фотографировал-фотографировал… Пока 25 декабря 1979 года подразделения 40-й армии СССР не пересекли границу с Афганистаном. Началось советское вторжение, и мир обратился к Центральной Азии.

Я всегда мог вернуться домой. А вот некоторым из этих людей приходится жить
и умирать в таких условиях. Так что все, что я переживаю, ничто по сравнению с тем, что им приходится выносить

— Стив Маккарри

«Я ни на минуту не хотел становиться военным фотографом», — признается Стив. Тем не менее именно снимки из Афганистана сделали его всемирно известным. Все началось с фотографии моджахедов, наблюдающих за советским конвоем в провинции Нуристан, — Маккарри опубликовал в Times фоторепортаж «Афганистан: Скрытая война» и в 1980 году получил за эту серию престижнейшую Золотую медаль Роберта Капы. А затем была «Афганская девочка» — вне всякого сомнения, самый известный кадр фотографа. В лагере афганских беженцев Насир-Баг в Пакистане Маккарри случайно набрел на женскую школу и с разрешения преподавательницы сфотографировал ее учениц — в частности, 12-летнюю зеленоглазую Шарбат Гулу в поношенной бордовой шали.

Эта фотография, сделанная в 1984 году и опубликованная в National Geographic летом 1985-го, стала международным символом далеких войн и стойкости, беженства и непокорности. В 1986-м Маккарри стал членом Magnum Photos. «Знаете, я ведь была просто деревенской девочкой, — рассказывала Шарбат Гула в фильме “Стив Маккарри: В поисках цвета”. — Сначала я ненавидела эту фотографию и все это внимание. А сейчас очень счастлива. Эта фотография принесла мне уважение и сделала меня очень популярной, помогла многим вдовам, сиротам
и обездоленным (в 2002 году общество National Geographic создало благотворительную организацию Afghan Girls Fund. — Прим. The Blueprint). Теперь я горжусь этим». Имя девочки Маккарри (как и весь мир) узнал лишь 17 лет спустя, в 2002 году, когда фотограф вместе с командой National Geographic отыскал повзрослевшую девушку в удаленной афганской деревне в провинции Нангархар. В 2021-м, после того как к власти в Афганистане вернулся «Талибан», Шарбат Гула при помощи Бонни Маккарри эмигрировала в Италию, где местное правительство предоставило ей и ее детям политическое убежище.

① Стив Маккарри, «афганская девочка», 1984

② Стив Маккарри, «шарбат гула», 2002

Стив Маккарри, «Верблюды и нефтяные поля», Эль-Ахмади, Кувейт, 1991

После «Афганской девочки» за Маккарри закрепился ярлык «военного фотографа». Он делал репортажи с гражданской войны в Ливане и «желтой революции»
на Филиппинах; был на ирано-иракской войне и войне в Персидском заливе. Отовсюду он привозил феноменальные снимки — например, фотографию с верблюдами на юге Кувейта. Животные бредут по пустыне на фоне неба, затянутого черно-багровыми тучами от сожженных иракскими войсками нефтяных скважин. Его жизнь неоднократно подвергалась опасности. В Бейруте в 1982-м сотрудники правоохранительных органов приставили к голове Маккарри револьвер из-за того, что он сфотографировал магазин, расположенный прямо под офисом секретной полиции. В Словении в 1989-м, фотографируя с самолета водную гладь, Маккарри пережил авиакатастрофу — пилот слишком близко подобрался к реке, пропеллер разрушился, самолет перевернулся и рухнул. Уже под водой он вырвал ремень безопасности, а затем выплыл вместе с пилотом на поверхность. В Мумбае на последнюю ночь фестиваля Ганеши пьяницы чуть не утопили Стива в море.

«Увлекательно наблюдать за всем этим вблизи и видеть все собственными глазами, — признается Маккарри. — Ведь обычно ты просто работаешь и не сталкиваешься с такими ситуациями. Было интересно увидеть, на что способны люди по отношению друг к другу». Оставило ли это какой-то отпечаток, травмировало ли Стива?
«Ну да. Но я ведь всегда мог вернуться домой. А вот некоторым из этих людей приходится жить и умирать
в таких условиях. Так что все, что я переживаю, ничто по сравнению с тем, что им приходится выносить».

② Стив Маккарри, москва, россия, 1993

① Стив Маккарри, «Моджахеды стоят на вершине горы в Гиндукуше», 1984

Стив Маккарри, «Обломки башен-близнецов 11 сентября 2001 года»

снимки (диапозитивы) с той самой исторической последней фотопленки

В 2000-х Маккарри решил «оставить войну позади» — но она все равно до него добралась. 11 сентября 2001 года, вернувшись накануне вечером в свою нью-йоркскую квартиру на Вашингтон-сквер из поездки в Тибет, Маккарри заметил в окне густые клубы дыма. Поднялся на крышу — и тут же начал снимать. Горели башни-близнецы. По словам фотографа, «это было похоже на кошмар» — 12 сентября в половине четвертого утра Стив пробрался на оцепленную территорию, проделал дыру в защитном ограждении и начал фотографировать там. Обнаружив Маккарри гуляющим в огороженной зоне, пожарные пригрозили ударить его лопатой, если он не покинет место происшествия.

И кошмары наконец отступили. В 2000–2010-х Маккарри фотографировал Россию — в Рыбинске, Карелии, Москве, — в 2010 году отснял 36 кадров на самую последнюю катушку цветной пленки Kodachrome, запечатлев свою любимую Индию и — неожиданно — Роберта Де Ниро. А в 2015-м по заказу Microsoft снял
в Новой Зеландии серию фотографий, ставших официальными обоями и заставками в Windows 10.

←

снимки (диапозитивы) с той самой исторической последней фотопленки

Сегодня я бы определил свою деятельность как «визуальное повествование», а не как фотожурналистику...

— Стив Маккарри

① ② Стив Маккарри, карелия, россия, 2012

③ Стив Маккарри, рыбинск, россия, 2015

Идиллия продолжалась недолго — в 2016 году жизнь Маккарри снова круто развернулась. Все началось с колонки писателя и фотокритика Теджу Коула в The New York Times, опубликованной под названием A Too-Perfect Picture, «Слишком идеальный кадр». Коул обвинил Маккарри в колониальном взгляде на Восток
и воспроизводстве ориенталистских стереотипов: факиров, людей в тюрбанах, монахов в алых одеждах.
И ни одного банкомата среди древних руин.

Вскоре итальянский фотограф Паоло Вильоне заметил на одной из кубинских фотографий Маккарри с его выставки в Турине серьезный графический артефакт — желтый пешеходный знак буквально «вырастал» из ноги прохожего. Разразился скандал. Журналисты и коллеги фотографа обнаружили в других его снимках множество грубой ретуши — с фотографий пропадали люди и целые фрагменты заднего плана. Согласно стандартам ассоциации пресс-фотографов США, а также крупнейших мировых информагентств вроде Reuters и Associated Press, все это считается манипуляцией с фотографиями.

Маккарри стремительно выступил с заявлением в Times: «Сегодня я бы определил свою деятельность как “визуальное повествование”, а не как фотожурналистику... Работа в зонах военных конфликтов осталась для меня в далеком прошлом. Я действовал в эстетических и композиционных целях, но теперь понимаю, насколько это могло запутать людей, которые до сих пор считают меня фотожурналистом». Однако вопрос оставался открытым: человек прославился документальными репортажами и никогда прежде от них не открещивался, а теперь, как выяснилось, сильнейшим образом ретушировал свои снимки. Подавляющее большинство правок было найдено в фотографиях Маккарри, сделанных после 2005 года, однако уверенности в том, что он не корректировал снимки прежде, ни у кого не было.

стив маккарри, самый последний снимок с последней фотопленки, канзас, 2010

Неудивительно, что фотограф не любит об этом говорить. В прошлом году, отвечая на вопросы испанской газеты El País о скандале, он прервал интервью со словами «Вы пытаетесь втянуть меня в какую-то чушь». Сейчас, услышав слова «2016 год», Маккарри тут же перехватил инициативу и принялся за не раз отрепетированные рассуждения: «Я думаю, что любой фотограф — художник, рассказчик. Мы все пытаемся рассказать что-то — либо о своих впечатлениях от жизни, либо о том, что мы думаем и чувствуем. Термин “документальная фотография” не дает полного представления о сути дела. Возможно, фотографировать мир по-своему — это в некотором смысле и значит быть документальным фотографом».

Время разговора подходило к концу. Интервьюер попросил фотографа ответить на два последних вопроса. Тот снисходительно кивнул, не отрывая глаз от смартфона где-то в углу зум-конференции. Вот уже десять лет Маккарри растит дочь, Люсию.

① стив маккарри, «Поселение химба, Намибия, 2023

② стив маккарри, «Человек идет по Кравикскому мультивселенскому парку», 2016

③ Стив Маккарри, «Женщина в ступенчатом колодце Чанд Баори», 2016

— Изменило ли рождение дочери ваш подход к фотографии?

— Нет. Это первый вопрос. Какой второй?

— У вас впечатляющая карьера. Что, помимо русской деревни, все еще кажется вам неисследованным? — автор попытался пошутить, за двадцать минут до этого Маккарри признался, что хотел бы поснимать в России вдали от больших городов.

— Ничего, — Маккарри глядит прямо в камеру, его глаза улыбаются. — Мне вполне достаточно выйти на улицу гулять. Конечно, всегда приятно бывать в новых местах и фотографировать что-то новое. Но я чувствую удовлетворение. Да, я чувствую себя хорошо.